Системы войсковой ПВО  кубинской армии. На переднем плане — установка в виде шасси БТР-60 и  башни с парой 57-мм орудий. Позади — полноценные ЗРК «Оса-АК». Фото  Bmpd.livejournal.com

На фоне обострения риторики  Вашингтона в адрес Гаваны — заявлений о возможности силового сценария и  активизации военно-морской деятельности США в Карибском бассейне — вновь  возник интерес к состоянию кубинской армии. Революционные вооружённые  силы (РВС, исп. Fuerzas Armadas Revolucionarias, FAR) имеют  невысокую численность регулярных войск и сильно устаревшую матчасть,  однако ставка на концепцию «всенародной войны» — массовые  военизированные формирования и асимметричные средства — частично  компенсирует разрыв с потенциальным противником.
   
Общие показатели

РВС — многокомпонентная  структура, отвечающая за защиту морских и сухопутных рубежей, а также  воздушного пространства страны. К решению оборонных задач подключены  пограничные войска и территориальное ополчение.

Списочная численность РВС — около 49 тыс. человек:

[*] Революционная армия (сухопутные войска) — ок. 38 тыс. чел.;
[*] Революционный флот — ок. 3 тыс. чел.;
[*] Революционные воздушные и противовоздушные силы (DAAFAR, исп. Defensa Antiaérea y Fuerza Aérea Revolucionaria) — ок. 8 тыс. чел.

К обороне привлекаются также:

[*] пограничные войска МВД — ок. 6,5 тыс. чел.;
[*] Армия рабочей молодёжи — 70 тыс. чел. в резерве;
[*] Силы гражданской обороны — 50 тыс. резервистов;
[*] Территориальное народное ополчение (Milicias de Tropas Territoriales, MTT) и Производственно-оборонные бригады (Brigadas de Producción y Defensa,  BPD) — суммарно, по официальным данным, более 1,1 млн чел. Эта цифра  отражает списочный мобилизационный ресурс, а не количество  подготовленных и оснащённых бойцов; реальная боевая ценность таких  формирований ограничивается партизанскими и городскими действиями.

РВС  комплектуются преимущественно по призыву. Военнообязанным является  мужское население с 17 лет, срок службы — 2 года с последующим  зачислением в резерв. Для женщин предусмотрено добровольное поступление  на ряд специальностей.

Оборонный бюджет в последние годы  оценивается в 75–80 млрд песо. Пересчёт по официальному курсу даёт 3–3,3  млрд долларов, но эта величина во многом условна: реальный курс  кубинского песо существенно ниже официального, и в долларовом  эквиваленте военные расходы заметно скромнее. Декларируемый уровень —  3–4 % ВВП — позволяет поддерживать общие показатели, но не обеспечивает  обновления техники: возможности упираются не столько в формальный  бюджет, сколько в дефицит валюты, санкционные ограничения и сужение  круга поставщиков.

К системной слабости относится и логистика.  Куба находится под многолетними американскими санкциями, испытывает  хронический дефицит топлива и запчастей; значительная часть запасов  поддерживается «каннибализацией» — разборкой одних единиц техники для  ремонта других. Это ограничивает темпы любых учений и не позволяет долго  вести боевые действия высокой интенсивности.

Курсанты Военно-морской академии РВС, 2014 г. Фото Wikimedia Commons

Сухопутные войска

Сухопутные  войска — наиболее многочисленный и фактически основной вид вооружённых  сил. Революционная армия ориентирована на ведение боевых действий  исключительно на собственной территории.

Территория страны  разделена на три военных округа — Западную, Центральную и Восточную  армии. После реформ конца 2000-х — 2010-х годов РВС окончательно перешли  на бригадную структуру. Основное танковое соединение — отдельная танковая бригада Западной армии (официальное наименование — Gran Unidad de Tanques „Rescate de Sanguily",  названа в честь кавалерийской операции генерала Игнасио Аграмонте 1871  года). Помимо неё, в составе сухопутных войск — смешанные  механизированные и лёгкие бригады, бригада специального назначения и  зенитные бригады армейской ПВО.

Парк бронетехники характеризуется  большим разрывом между списочной и реально боеспособной численностью.  По открытым данным, на бумаге и в долгосрочной консервации числится до  600–900 танков семейств Т-54/55 и Т-62; в боеготовом состоянии, по  оценкам отраслевых аналитиков, поддерживается порядка 110–120 машин,  преимущественно модернизированные Т-55М и Т-62М. ПТ-76 и Т-34 поздних  модификаций либо списаны, либо переделаны в носители нештатного  вооружения.

Парк бронемашин — несколько сотен единиц. Наиболее  новыми являются советские БТР-70 и БМП-1; основу составляют давно  устаревшие БТР-152 и БТР-60.

В артиллерийских частях — не менее  1300 систем советской разработки в калибрах от 57 до 152 мм,  преимущественно буксируемых. Самоходных установок — не менее 40, часть  построена кубинской промышленностью на доступных шасси, включая шасси  устаревших танков. Имеются миномёты 82 и 120 мм, специализированные  противотанковые орудия (ЗИС-2, Д-44) и ПТРК ранних советских моделей.  Реактивная артиллерия представлена БМ-14 и БМ-21 «Град» — суммарно не менее 170 единиц.

Один из импровизированных кубинских ЗРК, оснащённый ракетами Р-13. Фото Bmpd.livejournal.com

Войсковая  ПВО включает буксируемые и самоходные системы калибров от 23 до 100 мм.  В последние десятилетия активно закупались ПЗРК семейств «Стрела» и  «Игла». На вооружении сохраняются ЗРК «Куб» и «Оса-АК».

Воздушный компонент

DAAFAR невелика по численности и сильно устарела технически. Под вопросом — техническая исправность значительной части парка.

Классическая истребительная авиация  фактически утратила боеготовность. Из поставленных в советский период  МиГ-21, МиГ-23 и МиГ-29 подавляющее большинство либо законсервировано,  либо непригодно к полётам. По данным спутникового мониторинга и  отраслевых аналитиков, на главной авиабазе страны  Сан-Антонио-де-лос-Баньос (юго-западнее Гаваны), где дислоцируется 2-я  бригада ПВО и истребительной авиации «Плайя-Хирон», в условно-лётном  состоянии поддерживается лишь 1–3 МиГ-29 (включая одну машину в  учебно-боевом варианте МиГ-29УБ) из 12 изначально поставленных.  Пилотажный состав, допущенный к полётам на МиГ-29, оценивается в 5–8  человек.

Заявляемый нормативный налёт этой группы — 200–250 часов  в год — обеспечивается преимущественно за счёт тренажёров и налёта на  L-39; чистое время в воздухе непосредственно на МиГ-29 оценивается как  минимальное и поддерживается ради демонстрации боеготовности. Лётный  состав, формально закреплённый за МиГ-21, поддерживает квалификацию во  многом за счёт полётов на гражданских бортах компании Aerogaviota, тесно связанной с РВС.

В  строю числится также до пяти боевых вертолётов Ми-35. Учебная  эскадрилья эксплуатирует L-39; военно-транспортные подразделения  располагают разнотипной техникой (включая Ан-26 и до двух тяжёлых  Ил-76), а также вертолётами Ми-8 и Ми-17. Суммарный «летающий» парк ВВС,  по отраслевым оценкам, не превышает 20–30 машин — почти исключительно  вспомогательной авиации.

Основная часть зенитных средств РВС  относится к DAAFAR. В строю остаются ЗРК советских моделей С-75 и С-125.  Модернизацию С-125 до стандарта «Печора-2БМ» — с заменой электронной  компонентной базы, обновлением радаров, добавлением оптико-электронных  каналов и средств защиты от помех — проводили, по данным отраслевых  источников, белорусские предприятия (упоминается «АЛЕВКУРП») в  кооперации с кубинскими ремонтными заводами. Часть комплексов получила  самоходные шасси (танки Т-55, грузовики КрАЗ), что повышает живучесть на  марше.

Беспилотный компонент

По сообщениям западных  СМИ (первоисточник — публикация Axios со ссылкой на источники в  американской разведке, далее ретранслированная рядом изданий), в  середине 2026 года Куба получила более 300 разведывательных и ударных  БПЛА. Основными поставщиками называются Россия и Иран, сопровождающие  поставки военно-техническим консультированием. Подтверждения этих данных  из официальных источников нет.

Если масштабы поставок  соответствуют заявленным, беспилотный компонент способен стать наиболее  современной частью арсенала РВС и существенно изменить логику обороны  побережья: даже ограниченное количество ударных дронов  позволяет работать по судам в прибрежной зоне, десантным группам и  тыловым объектам. Окончательная оценка возможна только при подтверждении  номенклатуры, темпов освоения и устойчивости к средствам РЭБ противника.

Самолёты  Революционных воздушных сил, начало девяностых годов. На переднем плане  — новейшие на тот момент МиГ-29. Фото Urrib2000.narod.ru

Военно-морские возможности

Несмотря  на островное положение страны, развитых военно-морских сил у Кубы нет.  Численность и боевые возможности Революционного флота ограничены.

Наиболее крупные боевые единицы — два сторожевика/фрегата типа Rio Damuji,  перестроенные из траулеров. Они несут артиллерийские системы нескольких  типов и пару противокорабельных ракет П-15 «Термит». В строю — до шести  ракетных катеров советского проекта 205, изначально оснащённых тем же  «Термитом»; по имеющимся данным, ракеты с них были сняты и перенесены на  сухопутные пусковые установки.

Противолодочные задачи возложены  на один малый противолодочный корабль проекта 1241.2 «Молния-2»  (классификация НАТО — Pauk). По данным открытых источников, на корабле  демонтирован гидроакустический комплекс, и сейчас он используется как  пограничный сторожевик. В списках флота также числится до пяти  тральщиков советской постройки.

В составе флота — одна сверхмалая подводная лодка типа Delfín  с торпедным вооружением. Согласно публикациям USNI News, hisutton.com и  GlobalSecurity, лодка была спроектирована и построена кубинскими  предприятиями с конца 1990-х годов с опорой на опыт КНДР в области малых  диверсионных субмарин. Заявленные параметры — длина около 21 м,  водоизмещение около 100 т, экипаж 5–7 человек, предположительно два  533-мм торпедных аппарата. Лодка впервые зафиксирована на спутниковых  снимках около 2008 года, базируется в районе Гавана — Кабаньяс;  официально продемонстрирована лишь в 2020–2021 годах.

ВМС  располагают транспортными судами, а также моторными лодками и катерами  для подразделений морской пехоты. Береговая оборона возложена на  буксируемые артиллерийские орудия калибров 122–152 мм и до четырёх  ракетных комплексов «Рубеж» с ракетами П-15.

Слабые стороны

Фрегат с ракетным вооружением Rio Damuji, перестроенный из траулера. Фото Wikimedia Commons

Состояние РВС далеко от идеального, и причины этого носят системный характер.

Ограниченные  экономические возможности не позволяют содержать крупную армию и  обновлять матчасть. На вооружении сохраняются давно устаревшие образцы —  танки Т-55, истребители МиГ-21. Кубинская промышленность отчасти  компенсирует это локальными решениями (старая артиллерия на доступных  шасси, импровизированные ЗРК на основе авиационных ракет), но такие меры  не закрывают разрыв.

Логистика и запасы — критическая уязвимость  острова под санкциями. Дефицит топлива ограничивает интенсивность  учений и боеспособность техники; запас боеприпасов конечный, а его  пополнение в военное время требует морских коридоров, которые  потенциальный противник способен контролировать.

Кибероборона и  РЭБ — область, по которой публичных данных мало. Куба не относится к  лидерам в этих сферах и, по доступным сведениям, не имеет  специализированных подразделений уровня развитых армий. В случае  конфликта это означает уязвимость командных систем и связи перед  современными средствами подавления.

На территории Кубы  расположена американская военно-морская база Гуантанамо — анклав,  контролируемый США с конца XIX века (формально — с 1898 года, на правах  аренды по договору 1903 года). Это очевидный географический фактор: в  случае конфликта база может использоваться как точка опоры для разведки,  логистики и эвакуации, а её существование означает, что часть «своей»  территории Куба фактически не контролирует.

Главный потенциальный  противник — США. Военные возможности сторон несопоставимы. В Карибском  регионе развёрнут 4-й флот ВМС США; авиабазы во Флориде и на Восточном  побережье обеспечивают подлётное время до Кубы порядка десятков минут;  типовая ударная группировка способна выполнять как точечные удары  крылатыми ракетами, так и масштабные десантные операции при поддержке  палубной авиации.

Сильные стороны и итог

При очевидном разрыве у Кубы остаются факторы, способные осложнить военную операцию против неё.

География.  Остров протяжённостью более 1200 км, с гористыми районами на востоке  (Сьерра-Маэстра), в центре (Эскамбрай) и на западе и плотной городской  застройкой на побережье, неудобен для быстрых наступательных действий и  удобен для замаскированных оборонительных позиций. Это отмечалось ещё  американскими военными планировщиками в период Карибского кризиса.

Береговая  оборона. Сочетание ПКР «Рубеж», ствольной артиллерии, армейской ПВО и  сохраняющихся танковых частей при грамотном развёртывании способно  повысить стоимость высадки морского десанта. Эффективность зависит от  качества разведки, маскировки и связи — то есть от тех компонентов, по  которым РВС наиболее уязвимы.

Резервы и территориальная милиция.  Даже с поправкой на условность миллионной цифры мобилизационный  потенциал страны значителен. Организованное сопротивление способно  привести к потерям, которые становятся уже не военным, а политическим  фактором. Чувствительность американского общества к потерям личного  состава неоднократно проявлялась в локальных конфликтах: в Сомали (1993)  бой в Могадишо, известный по фильму «Падение „Чёрного ястреба"», с  гибелью 18 американских военнослужащих привёл к свёртыванию операции; в  Ираке кумулятивные потери стали одним из факторов смены стратегии.

Беспилотный  фактор. При подтверждении сведений о поставках сотен БПЛА возникает  асимметричный инструмент, способный наносить точечный ущерб судам у  побережья, десантным группам и объектам в Гуантанамо. Окончательная  оценка зависит от номенклатуры, темпов освоения и устойчивости к РЭБ  противника.

Внешний контекст. Куба исторически опирается на  политическую и военно-техническую поддержку России, Китая, Венесуэлы.  Объёмы такой поддержки в нынешних условиях ограничены, но политический  зонтик и потенциальные каналы поставок остаются фактором, который  потенциальный противник вынужден учитывать.

Сценарная  зависимость. Оценка боеспособности РВС сильно меняется в зависимости от  сценария. Для морской блокады значимы ВМС и береговая оборона, для удара  крылатыми ракетами — ПВО и рассредоточение объектов, для полноценного  вторжения — все компоненты обороны и мобилизационный потенциал.

В  сумме это позволяет говорить об асимметричной оборонительной стратегии:  ставка делается не на способность отразить удар силами регулярной  армии, а на сочетание подготовленной обороны побережья, рассредоточения,  мобилизационного резерва, точечного применения беспилотников  и политической цены конфликта. Насколько такой подход окажется  состоятельным, может показать только реальный конфликт; в публичной  плоскости его эффективность пока остаётся предметом оценок, а не  проверенных данных.                  
 
Кирилл Рябов